Как оценить вклад психологической поддержки родителей в результаты ранней помощи детям? Какие изменения можно измерить и что делать, если статистически значимых различий между группами обнаружить не удалось? Об этом рассказала эксперт АНО «Эволюция и Филантропия» Ольга Заводилкина (презентация) на конференции «Обмен успешными практиками и развитие системы психологической поддержки семей в Красноярском крае», состоявшейся 2 октября 2026 года.
Выступление было посвящено промежуточным результатам оценки сервиса психологической поддержки родителей, которую Красноярский центр лечебной педагогики (КЦЛП) проводит совместно с АНО «Эволюция и Филантропия».
Что даёт психологическая поддержка в дополнение к ранней помощи?
В основе оценки лежала гипотеза: дополнительная психологическая поддержка помогает родителям справляться со стрессом, улучшает их эмоциональное состояние и повышает уверенность в собственных силах. Эти изменения могут способствовать более активному участию родителей в развитии ребёнка и усиливать результаты ранней помощи.
Для проверки гипотезы команда оценки использовала количественные и качественные методы, включая сравнение данных родителей КЦЛП и других центров ранней помощи.
На начальном этапе в опросе участвовали 142 родителя: 22 из КЦЛП и 120 из других центров. На завершающем этапе — 24 и 76 человек соответственно.
Для сбора данных применялся единый опросник, составленный на основе трёх стандартизированных инструментов: шкалы родительского стресса, опросника благополучия PERMA-Profiler и опросника родительского рефлексивного функционирования.
Что показало сравнение?
Статистически значимых различий между группами обнаружить не удалось. Вместе с тем анализ показал несколько тенденций, заслуживающих дальнейшего изучения.
У родителей КЦЛП наблюдалось снижение уровня родительского стресса, тогда как в других центрах этот показатель практически не изменился.
Особенно интересной оказалась динамика благополучия. У родителей КЦЛП значения выросли по девяти из десяти шкал, у родителей других центров — по одной. Однако рост показателя не всегда означает улучшение: в частности, результаты по шкале одиночества требуют отдельного анализа.
Показатели родительской удовлетворённости и рефлексивного функционирования существенно не изменились.
Полученные данные пока не позволяют доказать, что именно дополнительная психологическая поддержка обусловила выявленные изменения. Однако они дают основания продолжить исследование её возможного вклада в благополучие родителей.
От «сначала ребёнок, потом я» к «ребёнок и я»
Один из наиболее интересных выводов связан с тем, как меняется отношение родителей к собственным потребностям.
Интервью показали, что многие родители приходят в службу ранней помощи, полностью сосредоточившись на проблемах развития ребёнка. Собственное эмоциональное состояние и потребность в поддержке отходят на второй план.
Ситуация может меняться, когда родители замечают первые успехи ребёнка. Убедившись, что помощь приносит результаты, они становятся более открытыми к психологической поддержке, адресованной лично им.
Ольга Заводилкина обозначила этот возможный переход формулой «от “сначала ребёнок, потом я” к “ребёнок и я”».
Эта гипотеза имеет практическое значение: востребованность психологической поддержки может зависеть от того, на каком этапе взаимодействия со службой ранней помощи находится семья.
Чему научила оценка?
В своём выступлении Ольга Заводилкина уделила особое внимание методическим выводам.
Во-первых, важна комбинация количественных и качественных методов. Стандартизированные опросники помогают отслеживать динамику показателей, а интервью позволяют понять, какие события и обстоятельства стоят за изменениями.
Во-вторых, необходимо учитывать контекст жизни семьи. Например, приближающееся поступление ребёнка в детский сад может усиливать тревожность родителей, даже если в его развитии наблюдается положительная динамика.
В-третьих, важно фиксировать, какую именно поддержку получила каждая семья. Без этих сведений трудно исследовать связь между отдельными услугами и результатами.
В-четвёртых, сами инструменты оценки нуждаются в проверке. В данном исследовании показатели благополучия оказались более чувствительными к изменениям, чем некоторые показатели родительского функционирования. При этом вопросы должны давать возможность сообщать и о негативном опыте, чтобы снижать риск социально желательных ответов.
Наконец, опыт проекта подтвердил значимость работы с разными источниками данных: ответами родителей, наблюдениями специалистов, результатами интервью и информацией об оказанных услугах.
От результатов оценки — к развитию сервиса
Промежуточная оценка помогла уточнить первоначальные гипотезы и определить вопросы для дальнейшего исследования.
Среди них — при каких условиях психологическая поддержка становится особенно востребованной, какие изменения у родителей можно связать с её получением и как эти изменения отражаются на взаимодействии с ребёнком и жизни семьи.
Главный вывод выступления: оценка комплексной социальной практики требует внимания к механизмам возникновения результатов и условиям, в которых происходят изменения. Именно такое понимание помогает совершенствовать сервис, выбирать подходящие инструменты и принимать обоснованные решения о его развитии.
2 октября 2026 года на конференции «Обмен успешными практиками и развитие системы психологической поддержки семей в Красноярском крае» АНО «Эволюция и Филантропия» провела интерактивную сессию «Изменения у родителей в ранней помощи: что видят специалисты и что можно делать вместе». Участники обсудили, как замечать изменения в состоянии и поведении родителей, какими способами их фиксировать и какая методическая поддержка необходима специалистам.
Сессия стала продолжением совместной работы АНО «Эволюция и Филантропия» и Красноярского центра лечебной педагогики по оценке сервиса психологической поддержки родителей в рамках проекта «Ранняя помощь: семья в ресурсе».
От результатов оценки — к повседневной практике
Открывая сессию, исполнительный директор АНО «Эволюция и Филантропия» Ольга Евдокимова представила опыт оценки психологической поддержки родителей и показала, почему для понимания изменений недостаточно одного исследовательского метода (презентация).
В ходе проекта команда использовала стандартизированные опросники, анкеты, интервью и голосовые сообщения родителей, наблюдения и экспертные обсуждения со специалистами. Каждый способ получения информации помогал увидеть свою часть картины.
Опросники позволяли проследить динамику отдельных показателей, но не всегда объясняли причины изменений. Интервью раскрывали опыт родителей и обстоятельства их жизни, а наблюдения специалистов помогали замечать изменения, которые сами родители могли не осознавать или не считать значимыми.
Ольга Евдокимова привела несколько примеров из оценки. Так, родители рассказывали, как используют дома приёмы, освоенные на занятиях. Эти сообщения дополнялись наблюдениями специалистов, которые также отмечали перенос рекомендаций в повседневную жизнь семьи. Сопоставление данных из разных источников позволяло лучше понять возможные механизмы изменений.
Другой пример касался поведения родителей во время занятий. Специалисты замечали, что родители начинают свободнее разговаривать и охотнее делиться переживаниями. Такое поведение может быть ранним признаком растущего доверия, хотя для подтверждения этого предположения необходимы дополнительные данные.
Главный методический акцент выступления — переход от сбора данных к их совместному осмыслению и практическим решениям. Важно не только установить, что изменилось, но и понять, почему это могло произойти, какие объяснения подтверждаются данными и что необходимо изменить в работе с семьями.
Что показала работа в трёх группах
После выступления участники продолжили обсуждение в трёх смешанных группах. Они обменивались конкретными примерами из практики, рассказывали о способах наблюдения и фиксации изменений, обсуждали трудности и запросы на совместную методическую работу.
Первая группа сосредоточилась на изменениях в поведении, мыслях и чувствах родителей. Участники приводили примеры: мама, которая раньше постоянно страховала ребёнка, теперь позволяет ему действовать самостоятельно; вместо общей похвалы начинает отмечать конкретные достижения; тревожность постепенно снижается, а взаимодействие с ребёнком становится более совместным.
Такие изменения специалисты замечают непосредственно на занятиях, при просмотре видеозаписей, из бесед и спонтанных высказываний родителей. Но далеко не всё удаётся записать и сохранить. Времени не хватает даже на короткую фиксацию наблюдений.
Отсюда возник конкретный запрос: простые листы наблюдения, краткие формы для записи изменений после занятий, несколько вопросов для беседы с родителями. Отдельной задачей участники назвали поиск способов оценки изменений в чувствах и эмоциональном состоянии, которые значительно сложнее описать через наблюдаемое поведение.
Вторая группа уделила особое внимание доверию родителей к специалистам и их включённости в получение помощи. Даже привычная статистика посещаемости может содержать полезную информацию: как регулярно семья приходит, меняется ли отношение к занятиям, проявляют ли родители инициативу, обращаются ли за дополнительной поддержкой.
Обсуждалось и снижение гиперопеки, сопротивления, избыточного контроля. При этом участники обратили внимание на внешние обстоятельства, способные повлиять на состояние семьи. Например, неосторожное сообщение диагноза медицинским специалистом может вновь усилить тревогу родителя, несмотря на уже проделанную психологическую работу.
Важной темой стал оперативный обмен наблюдениями между специалистами. Иногда небольшое изменение в поведении родителя требует быстрой реакции команды, а значит, информация должна своевременно доходить до всех, кто сопровождает семью.
Третья группа обсуждала непрерывность сопровождения семьи и профессиональную рефлексию. Участники обращали внимание на изменения в открытости родителей, их психологическом состоянии, взаимодействии со специалистами. Отдельный признак изменений — когда родитель не только получает помощь, но и сам начинает делиться опытом с другими семьями, подсказывать, куда можно обратиться.
Обсуждалась необходимость передавать информацию при смене специалистов и переходе семьи между индивидуальными и групповыми форматами работы. Важно учитывать и возможные различия в позициях мамы и папы.
Особое внимание уделили интервизионным встречам, на которых специалисты могут вместе разбирать сложные ситуации, осмыслять собственные наблюдения и превращать накопленный опыт в профессиональное знание.
Какой методической поддержки ждут специалисты
Несмотря на разные акценты, в обсуждениях проявились несколько общих запросов.
Прежде всего, нужны простые и не требующие больших затрат времени инструменты, позволяющие фиксировать изменения в естественном процессе работы с семьёй. Специалисты готовы наблюдать и оценивать изменения, но сложные тесты и продолжительные процедуры не всегда применимы в повседневной практике.
Вторая потребность — общие ориентиры для интерпретации наблюдений. Как отличить изменение от его признака? Как заметить динамику эмоционального состояния? Что можно заключить из поведения родителя, а что требует дополнительного уточнения?
Третье направление — обмен информацией и профессиональным опытом. Обсуждение показало востребованность междисциплинарных встреч, интервизий и доступных материалов, которые помогают не терять важные наблюдения и использовать их при сопровождении семьи.
Подводя итоги сессии, Ольга Евдокимова предложила подумать о создании общей библиотеки инструментов, которые уже применяются в разных организациях для диагностики, наблюдения и оценки. Такой ресурс мог бы объединить проверенные практикой решения и стать основой дальнейшей совместной методической работы.
Сессия показала, что в организациях ранней помощи уже накоплен значительный опыт наблюдения за изменениями родителей. Следующая задача — сделать этот опыт более доступным для обмена, обсуждения и применения, не превращая оценку в дополнительную бюрократическую нагрузку.
Материалы групповой работы станут основой для дальнейшего анализа запросов специалистов и определения направлений методической поддержки в сфере ранней помощи.
Красноярский центр лечебной педагогики более двадцати лет сопровождает семьи с детьми раннего возраста с особенностями развития. В проекте «Ранняя помощь: семья в ресурсе» Центр расширил базовую программу ранней помощи за счёт сервиса психологической поддержки родителей. В него вошли индивидуальные консультации, программа «Мама в ресурсе», семейный клуб, детско-родительские группы и другие форматы.
Оценка сервиса должна была ответить на несколько связанных вопросов: какие изменения возникают у родителей, как они связаны с функционированием семьи и развитием ребёнка, за счёт каких механизмов происходят и при каких условиях психологическая поддержка создаёт дополнительную ценность.
Исходный дизайн был достаточно строгим. Он предусматривал Теорию изменений, несколько групп сравнения, входные и повторные измерения, стандартизированные шкалы, мониторинг участия, данные о развитии ребёнка, наблюдения специалистов и качественные методы. Предполагалось, что в сервис регулярно войдут около 70 родителей, а внешняя группа сравнения из других центров ранней помощи будет значительно больше. Это позволяло рассчитывать на статистическое сопоставление динамики групп.
В исходном дизайне были предусмотрены четыре группы. Первая включала семьи, получающие стандартный пакет ранней помощи в КЦЛП. Вторая — семьи, которые вместе с ранней помощью пользовались дополнительным сервисом психологической поддержки. Третья должна была объединить родителей, участвующих в отдельных форматах психологической поддержки без полного пакета СРП. Четвёртой стала внешняя группа сравнения — семьи из других служб ранней помощи.
Такое построение позволяло сопоставлять разные комбинации помощи и проверять, возникает ли у семей, включённых в дополнительную психологическую поддержку, более выраженная динамика. Планировались регулярные срезы: входная оценка, измерения через три и шесть месяцев и финальный замер через двенадцать месяцев. Сравнивать предполагалось изменения в состоянии и самоэффективности родителей, участие в сервисе и динамику функциональных навыков ребёнка.
В ходе реализации стало ясно, что границы групп сложнее, чем предполагалось. Психологическая поддержка частично присутствует и в стандартной ранней помощи, а семьи используют разные сочетания активностей. Дополнительный нюанс связан с внешней группой: содержание и интенсивность стандартного пакета СРП могут различаться между центрами. При этом входное анкетирование показало, что родители КЦЛП и других служб по большинству измеряемых исходных характеристик практически сопоставимы. Это поддерживает возможность дальнейшего сравнения динамики, хотя контекст реализации помощи потребуется учитывать при интерпретации результатов. Во входном опросе участвовали 22 родителя КЦЛП и 120 родителей из шести других центров.
Для оценки заранее была сформулирована рамка доказательности, объединяющая несколько типов критериев. Статистическая часть предусматривала сравнение изменений между группами от входного до финального замера, расчёт 95-процентных доверительных интервалов и размера эффекта. В качестве рабочего ориентира был задан размер эффекта от 0,3 по первичным индикаторам. Также планировалось сравнивать доли родителей с заметным улучшением по основным шкалам.
Конкретные числовые пороги на старте выполняли роль рабочих ориентиров. Собственных данных, позволяющих эмпирически обосновать именно эти значения, ещё не было, поэтому рамка предполагала их последующее уточнение.
Статистические критерии дополнялись критериями практической значимости. В центре внимания находилось то, насколько изменения заметны самим родителям и специалистам и проявляются ли они в повседневной жизни семьи. Среди ориентиров были доля родителей, сообщающих об улучшениях, положительная оценка сервиса специалистами и подтверждение изменений в семейном функционировании. Учитывалась также интенсивность участия: количество посещений, сочетание форматов и регулярность контакта с сервисом.
Отдельную часть рамки составляла триангуляция данных. Предполагалось сопоставлять стандартизированные шкалы, самоотчёты родителей, наблюдения специалистов, качественные интервью, данные об участии и результаты оценки ребёнка. Совпадение сигналов из нескольких источников должно было повышать уверенность в выводе, а расхождения — становиться предметом дополнительного анализа.
Рамка включала этические условия: добровольность участия, информированное согласие, конфиденциальность и право семьи отказаться от участия в оценочных процедурах. При сборе данных учитывалась нагрузка на родителей и специалистов. Поэтому полнота доказательств каждый раз соотносилась с возможностями живой практики.
Малая численность регулярно участвующих родителей стала главным ограничением статистической части. Даже при реальных изменениях различия между группами могут оказаться недостаточно отчётливыми для уверенного статистического обнаружения. По этой причине практическая значимость, индивидуальная динамика и качественные подтверждения приобрели в анализе больший вес.
Измерительная рамка была построена вокруг нескольких областей результатов: эмоциональное состояние родителей, самоэффективность и компетентность, детско-родительские отношения, социальная поддержка, развитие ребёнка и функционирование семьи в естественных жизненных ситуациях. Для каждой области были определены индикаторы и источники данных.
Для входных и последующих количественных замеров был сформирован сводный опросник на основе трёх русскоязычных стандартизированных методик:
шкалы родительского стресса в адаптации А. А. Бочавер, Д. Р. Ахмеджановой, Р. М. Байрамян и К. Н. Поливановой;
опросника благополучия PERMA-Profiler в адаптации О. М. Исаевой, А. Ю. Акимовой и Е. Н. Волковой;
опросника родительского рефлексивного функционирования в адаптации О. А. Камской, М. А. Одинцовой, Н. П. Радчиковой и Е. В. Гуровой.
Опросник позволял отслеживать родительский стресс и удовлетворённость родительством, уверенность, предрефлексию, интерес к внутреннему миру ребёнка, позитивные и негативные эмоции, вовлечённость, отношения, смысл, достижения, общий уровень благополучия, здоровье и одиночество.
Стандартизированные измерения дополнялись проектными инструментами. Использовалась анкета родителей о потребностях в поддержке, опыте участия, барьерах и первых изменениях, а также отдельные анкеты обратной связи по активностям. Для изучения опыта семей проводились глубинные интервью, рабочие обсуждения, голосовые микроистории и опрос специалистов. Качественные методы были нужны для понимания механизмов: что именно помогает родителю почувствовать себя спокойнее и увереннее, как возникает доверие, какие практики переносятся домой и что препятствует участию. Наблюдения специалистов использовались для фиксации изменений в качестве контакта, вовлечённости родителя, поддержке инициативы ребёнка и применении новых способов взаимодействия.
Динамика ребёнка отслеживалась с помощью KID/RCDI, уже применявшихся Центром в текущей работе. Эти данные охватывали когнитивное развитие, движения, язык, самообслуживание и социальные навыки. Их включение в оценочную систему позволяло сопоставлять изменения у родителей с динамикой функциональных навыков ребёнка.
В мониторинговой базе объединялись исходные характеристики семьи, результаты опросников, сведения об участии в разных форматах, количество и частота посещений, результаты KID/RCDI, наблюдения специалистов и обратная связь родителей. Таким образом можно было прослеживать маршрут семьи во времени и соотносить полученную поддержку с наблюдаемыми изменениями.
Первые данные: ресурсность и готовность к поддержке
Во входном опросе приняли участие 142 родителя: 22 семьи КЦЛП и 120 семей из других центров ранней помощи. По большинству исходных характеристик группы оказались сопоставимы. Уровень родительского стресса в обеих группах был средним, удовлетворённость родительством — высокой, показатели благополучия по PERMA преимущественно находились выше среднего. Статистически значимых различий между группами обнаружено не было. Это поддержало возможность дальнейшего сравнения, хотя специалисты обратили внимание, что содержание стандартного пакета ранней помощи может различаться между центрами.
Внутри группы КЦЛП проявилась более сложная картина. Родители достаточно высоко оценивали свою самоэффективность, компетентность и семейную поддержку, при этом негативные эмоции у них встречались чаще позитивных. Запрос на психологическую помощь был выражен неодинаково.
Первые взаимосвязи позволили сформулировать рабочую гипотезу: готовность обращаться за психологической поддержкой может зависеть от исходной ресурсности семьи. Чем больше людей помогают родителю с ребёнком, тем выше запрос на поддержку. Возможное объяснение состоит в том, что наличие помощи создаёт время и организационную возможность воспользоваться сервисом. Родители младших детей чаще выражали потребность в помощи специалистов и общении с другими родителями.
Эта гипотеза изменила исходное предположение о целевой группе сервиса. Ожидалось, что в психологическую поддержку в первую очередь будут включаться наиболее нуждающиеся родители. Первые данные показали, что чаще входят семьи, уже располагающие доверием к Центру, мотивацией и некоторым эмоциональным или организационным ресурсом. Нуждаемость и готовность принять помощь оказались разными характеристиками.
Когда психологическая поддержка оказывается шире отдельного сервиса
Промежуточная оценка включала анкетирование родителей, голосовые истории, глубинные интервью и опрос специалистов. К этому моменту выяснилось, что регулярно в сервисе участвуют около 20 родителей. Они распределяются между разными форматами, поэтому анализ отдельных активностей и интенсивности участия оказался значительно сложнее, чем предполагалось.
Одновременно стало яснее, почему отдельная группа психологической поддержки пользуется ограниченным спросом. Родители получают поддержку во многих точках взаимодействия с Центром: во время занятий и консультаций, в семейном клубе, через наблюдение за работой специалистов, общение с другими родителями, чаепития и переписку в чатах.
Для семьи это часто единый опыт сопровождения. Родители могут не отделять специально обозначенный психологический сервис от всей работы Центра. Поддержка распределена между формальными и неформальными форматами, а её эффект может складываться постепенно.
Это уточняет предмет оценки. Анализ посещаемости отдельных психологических активностей даёт лишь часть картины. Требуется прослеживать весь маршрут семьи: где возникает доверие, какой контакт помогает сформулировать запрос, как родитель получает эмоциональную опору, где наблюдает новые способы взаимодействия с ребёнком и каким образом переносит их в домашнюю жизнь.
Доступ к поддержке как системный вопрос
Наблюдение о ресурсности родителей можно представить в виде самоусиливающейся динамики. Родителю, располагающему временем, помощью близких и доверием к специалистам, проще получить первый полезный опыт. Этот опыт повышает готовность обращаться за поддержкой, расширяет участие и помогает накапливать уверенность и ресурс.
На промежуточном этапе к Теории изменений был добавлен элемент системного анализа. Линейная модель хорошо показывала предполагаемую последовательность «поддержка — изменения у родителей — изменения в семье и у ребёнка». При этом она хуже отражала процессы, которые накапливаются и воспроизводят себя во времени.
Для анализа таких процессов были использованы причинно-следственные петли обратной связи. Они позволили представить участие в сервисе как динамику, в которой результат одного этапа меняет вероятность следующего. Первый полезный контакт может укреплять доверие к Центру, повышать готовность обращаться за помощью и расширять участие. Новое участие, в свою очередь, даёт родителю дополнительную поддержку, знания, связи и уверенность. Так формируется усиливающая петля накопления ресурса.
Особое внимание было уделено противоположной траектории. Высокая перегрузка, истощение, недостаток времени и сложность организации участия снижают вероятность первого контакта с поддержкой. У семьи оказывается меньше опыта пользы, меньше возможностей укрепить доверие и восстановить ресурс. В дальнейшем войти в сервис становится ещё сложнее. Такая петля помогает увидеть, как невключение может закрепляться и усиливаться во времени.
Системная визуализация придала гипотезе управленческий смысл. Вопрос стал касаться устройства доступа к поддержке и равенства возможностей между семьями с разным исходным ресурсом. Формальная открытость сервиса для всех семей ещё не означает, что у всех есть одинаковая реальная возможность им воспользоваться.
Из этой логики возникает вопрос для Центра: входит ли в его задачи целенаправленно «дотягиваться» до родителей, которые сами не формулируют запрос или не могут организовать участие? При положительном ответе требуется определить точки изменения системы: снижать порог входа, предлагать поддержку через знакомого специалиста, встраивать её в регулярно посещаемые форматы или создавать отдельные маршруты для наиболее перегруженных семей.
Петля обратной связи в данном случае не рассматривается как доказанная модель функционирования сервиса. Это системная гипотеза, которая задаёт направления дальнейшей проверки: какие первые контакты запускают последующее участие, в какой момент семья выпадает из маршрута, что помогает ей вернуться и какие способы организации поддержки уменьшают различия в доступе.
Для перегруженной или истощённой семьи может складываться другая траектория. Родителю сложнее организовать участие и сформулировать запрос, поэтому он получает меньше поддерживающего опыта. Исходный барьер сохраняется, а иногда усиливается.
Так возникает управленческий вопрос, связанный с равенством возможностей: считает ли организация своей задачей целенаправленно вовлекать семьи, которым особенно трудно самостоятельно войти в поддержку? От ответа зависят возможные решения — низкопороговые форматы, предложение помощи через уже знакомого специалиста, встраивание психологической поддержки в регулярные занятия или отдельный маршрут для наиболее перегруженных родителей.
Системная визуализация здесь полезна тем, что показывает динамику во времени. Она помогает увидеть, как одинаковый формально доступный сервис создаёт разные реальные возможности для семей с различным исходным ресурсом.
От отдельных наблюдений к проверяемым гипотезам
После первой промежуточной оценки уже появились рабочие гипотезы, ранние сигналы изменений и наблюдения о механизмах и барьерах участия. При этом каждый вывод опирался на небольшое число случаев и ограниченный набор источников.
Работа с гипотезами стала способом соединить исходную Теорию изменений, системные петли и постепенно поступающие данные. Общие предположения раскладывались на наблюдаемые звенья: исходный ресурс семьи, наличие запроса, первый контакт, опыт пользы, доверие, повторное участие и перенос поддержки в повседневную жизнь. Затем для каждого звена определялось, какие данные уже есть, в каких источниках сигнал повторяется и что потребуется проверить дальше. Таким образом системная схема задавала возможную динамику, а аналитическая таблица переводила её в набор конкретных проверяемых гипотез.
Следующей задачей стало «уплотнение» сигналов. Оценочная команда фиксировала отдельное наблюдение, уточняла его контекст и источники, искала повторения в разных данных, формулировала возможное объяснение и определяла следующий шаг проверки.
Например, сигнал о низком участии в групповых форматах возник в анкетах, интервью и ответах специалистов. В разных источниках повторялись сходные барьеры: нехватка времени, логистические трудности, отсутствие возможности оставить ребёнка, эмоциональная неготовность и недостаточное доверие к формату. На этой основе появилась гипотеза о высоком пороге входа и возможной роли первого полезного контакта в дальнейшем маршруте семьи.
Такие связки между сигналами, источниками, пробелами и следующими шагами фиксируются в аналитической таблице. Она позволяет постепенно переводить предварительные наблюдения в гипотезы, которые можно проверять на следующем этапе оценки.
Что уже даёт оценка
Даже при ограниченной численности участников оценка уже создаёт несколько видов практической пользы.
Во-первых, она позволяет увидеть сервис в целом. Специалисты ежедневно работают с конкретными семьями и регулярно обсуждают их внутри команды. Внешняя оценка собирает данные по разным семьям, форматам и временным точкам и помогает увидеть повторяющиеся закономерности на уровне всей практики.
Во-вторых, анкеты, интервью, мониторинговые данные, результаты оценки развития ребёнка, наблюдения специалистов и обратная связь родителей оказываются собраны в общей системе. Это само по себе становится организационным ресурсом: данные можно сопоставлять между собой и прослеживать во времени.
В-третьих, оценка создаёт площадку для совместного осмысления. Специалисты Центра и внешняя команда обсуждают более устойчивые и пока слабые сигналы, возможные объяснения, рабочие гипотезы и вопросы для дальнейшей проверки.
Наконец, внешняя позиция обеспечивает дополнительную валидацию сервиса. Профессиональные наблюдения специалистов сопоставляются с рассказами родителей, данными об участии и другими источниками. Это помогает различать выводы, уже имеющие несколько оснований, и гипотезы, которые ещё требуют проверки.
Ограничения при этом сохраняются. Данные накапливаются медленно и растянуты во времени, а многие наблюдения уже знакомы специалистам из ежедневной практики. На текущем этапе оценка особенно полезна для формирования целостной картины, систематизации данных, совместной рефлексии и уточнения гипотез. Более уверенные управленческие решения потребуют следующих замеров и дальнейшего накопления доказательств.
С 18 ноября 2025 года по 31 марта 2026 года АНО «Эволюция и Филантропия» реализовала проект по методическому сопровождению построения системы мониторинга и оценки программы «Новый вектор развития Надежды» организации РГООИ «Надежда», Ростовская область. Участниками проекта стали сотрудники и руководители программы, заинтересованные в развитии практических компетенций в области МиО и в более системной работе с данными о результатах своей деятельности.
В ходе проекта была проведена диагностика текущего состояния процессов мониторинга и оценки: проанализированы уже собираемые данные, существующие практики и зоны развития. По итогам диагностики были подготовлены рекомендации по повышению зрелости системы МиО и оптимизации рабочих процессов.
Важной частью проекта стала серия из девяти методических вебинаров. Участники последовательно работали с ключевыми понятиями оценки социальных программ, формулировали мониторинговые и оценочные вопросы, разрабатывали теорию изменений, анализировали заинтересованные стороны, проектировали цепочку социальных результатов, согласовывали логическую модель и рамку показателей, обсуждали подходы к сбору данных и доработке инструментов.
Практическим результатом этой работы стала разработка дерева результатов и логической модели с показателями для выбранной программы «Добрая среда». Также был составлен план оценки и подготовлены инструменты сбора данных: анкеты, чек-листы и формы обратной связи.
На следующем этапе команда организации самостоятельно проводила сбор данных от родителей при консультационном сопровождении экспертов АНО «Эволюция и Филантропия».
Для анализа данных была подготовлена структура базы данных о социальных результатах и разработан алгоритм анализа данных.
После завершения сбора были проанализированы полученные данные, проведено обсуждение результатов с командой, подготовлены итоговые материалы.
Отдельным результатом проекта стала подготовка документов, регламентирующих процессы мониторинга и оценки: положения, базы данных и технических инструкций. Эти материалы создают основу для дальнейшего регулярного использования МиО в управлении программой и развитии практик оценки результатов.
В начале и в конце проекта было проведено тестирование специалистов, а также собрана обратная связь, что позволило зафиксировать изменения в знаниях, установках и практических навыках в области мониторинга и оценки. По итогам сравнения входных и итоговых данных у участников усилилось понимание практической пользы оценки, выросла уверенность в формулировании оценочных вопросов, выборе методов сбора информации, разработке плана оценки и подготовке рекомендаций. При этом специалисты отмечали, что наиболее сложными по-прежнему остаются операционные задачи, связанные со сбором данных и практическим применением инструментов, а также требуется больше времени для закрепления новых подходов в повседневной работе. В обратной связи участники также подчеркнули, что проект помог структурировать работу, лучше понять логику программы, освоить новые инструменты и усилить командное взаимодействие.
«Как команда мы сплотились за время проекта, появилась возможность вместе встречаться, совместно планировать …. При этом у команды остается сопротивление, так как предлагается новая деятельность , новая нагрузка и пока что сложно – отметила Анастасия Крутова, специалист Программы «Добрая среда».
«Как консультанты мы довольны сделанными продуктами, к тому же нам удалось поэкспериментировать и предложить IT-новацию в области визуализации подтвержденных социальных результатов. Это по сути web-страница с Теорией изменений, которая может быть как для рабочего использования, так и как публичная. Я не знаю, будет ли команда ее в итоге дорабатывать, но мы включаем этот продукт в свою консалтинговую линейку».
На VI Всероссийской научно-практической конференции «Ценность каждого: системный подход к сопровождению семьи», прошедшей в Москве в марте 2026 года, с докладом «Развивающая оценка сервиса психологической поддержки родителей: опыт Красноярского центра лечебной педагогики» выступили Ольга Заводилкина, эксперт АНО «Эволюция и Филантропия», и Оксана Матвеева, представитель Красноярского центра лечебной педагогики (КЦЛП). Презентация была посвящена исследованию роли психологической поддержки родителей в системе ранней помощи семьям с особыми детьми. Исследование проводится в ходе совместного проекта«Ранняя помощь: семья в ресурсе». В нем АНО «Эволюция и Филантропия» оказывает методическую и экспертную поддержку КЦЛП в создании системы мониторинга и оценки практики психологического сопровождения родителей.
От проблемы — к системному решению
В начале Оксана Матвеева коснулась хорошо знакомой специалистам, но всё ещё остро стоящей проблемы: эмоциональное выгорание родителей. Среди ключевых факторов — тревожность, чувство одиночества, высокая ответственность за будущее ребёнка и недостаток знаний о воспитании детей с особенностями развития.
По словам докладчика, эти состояния напрямую влияют не только на качество жизни семьи, но и на эффективность самой системы ранней помощи.
В качестве решения она предложила расширение спектра психологической поддержки в рамках профильных служб. Речь идёт о комплексном сервисе, включающем:
индивидуальные консультации,
группы психологической поддержки,
программу «Мама в ресурсе»,
семейные клубы,
детско-родительские группы.
Родители — не получатели услуг, а партнёры
Ольга Заводилкина продолжила выступление и рассказала о ключевой гипотезе исследования: если семья получает регулярную и подходящую ей по форме психологическую поддержку, родители становятся активными участниками процесса, а не пассивными получателями помощи. Это, в свою очередь, повышает результативность ранней помощи и способствует лучшему развитию ребёнка (презентация).
Как измерить эффект
Особое внимание в докладе Ольги было уделено оценке социальных результатов. Среди ожидаемых эффектов:
снижение уровня стресса у родителей,
рост их самоэффективности,
улучшение детско-родительских отношений,
развитие навыков у ребёнка,
снижение социальной изоляции семей.
Для оценки используются как количественные, так и качественные методы: стандартизированные опросники, наблюдение, анализ кейсов и обратная связь от участников программ.
Исследование строится на сравнении двух групп: семей, получающих расширенную психологическую поддержку, и тех, кто пользуется только базовыми услугами ранней помощи.
Первые результаты: различий пока нет, но есть важные сигналы
В исследовании приняли участие 142 родителя. Предварительные данные показали, что уровень стресса у родителей обеих групп остаётся на среднем уровне, а удовлетворённость — высокой. Существенных различий между группами пока не выявлено.
Однако исследователи отметили важные закономерности:
чем младше ребёнок, тем выше запрос родителей на поддержку,
чем больше помощи родители получают от семьи, тем активнее они ищут дополнительную поддержку.
Эти наблюдения могут стать основой для дальнейшей настройки программ помощи.
Следующий этап — анализ кейсов
В планах команды — углублённый анализ кейсов с разным уровнем вовлечённости семей и динамикой развития детей. Это позволит точнее понять, какие факторы действительно влияют на результат.
Выступление Ольги Заводилкиной стало ещё одним подтверждением того, что современная система ранней помощи постепенно смещает фокус: от работы только с ребёнком — к поддержке всей семьи. И именно родитель, находящийся «в ресурсе», всё чаще рассматривается как главный фактор успеха.
27–28 ноября 2025 года в Москве на III Межрегиональной неконференции «Живут же люди!» выступила Инна Ширшова — директор программы «Инклюзивная среда» благотворительного фонда «Вклад в будущее». В своём докладе «Системный анализ инклюзивной среды: от моделирования к практическим решениям» она представила презентацию системного анализа инклюзивной среды, которую БФ «Вклад в будущее» разрабатывал при участии АНО «Эволюция и Филантропия».
Инна начала доклад с личной истории — с детского вопроса «как устроен этот мир?» и привычки искать причинно-следственные связи в любой ситуации. Именно этот взгляд она связала с системным подходом: видеть явления не по отдельности, а как взаимосвязанную картину — с установками людей, контекстом и последствиями решений.
Ключевая метафора выступления — «эффект зума»: одну и ту же систему можно рассматривать и «издалека» (в целом), и приближать отдельные подсистемы и их взаимовлияние. Инна показала, что жизненный путь человека — нелинейный, с «петлями обратной связи», где прошлое влияет на будущее и наоборот.
Отдельно прозвучал пример из практики: даже родители совсем маленьких детей уже думают о будущем трудоустройстве — то, как они «видят будущее», начинает влиять на решения здесь и сейчас.
Главные тезисы выступления
🔹 Есть “условная” жизненная траектория «как у людей», но люди с инвалидностью и особенностями сталкиваются с барьерами на пути к ней. 🔹 Давление внешней среды со временем усиливается, и ему можно противопоставить опоры: внешние (поддержка) и внутренние (навыки, ресурсы человека). 🔹 Практическая цель — снижать давление и усиливать опоры: поддержка семьи и близкого окружения, развитие возможностей самого человека, формирование поддерживающего сообщества; параллельно — работа над тем, чтобы общество принимало разные жизненные траектории и «не выталкивало» людей. 🔹 Важно учитывать разные взгляды на реальность и «собирать» непротиворечивую картину — с помощью инструментов, которые помогают определить границы системы и понять, чьи голоса учтены, а чьи — нет. 🔹 Человеческая природа противоречива: мы можем знать «как правильно», но поступать иначе — и это тоже нужно закладывать в анализ, работая с факторами поведения и ментальными установками.
14 октября 2025 года на IX конференции АСОПП сессия ««Системная модель инклюзивной среды: границы системы и альтернативы теории изменений в оценке социальных программ» открыла трек «Инклюзия и оценка». Сессию вели директор программы «Инклюзивная среда» благотворительного фонда «Вклад в будущее» Инна Ширшова вместе с Ольгой Заводилкиной и Ольгой Евдокимовой. Команда представила совместно разработанный подход к системному анализу инклюзивной среды — как к динамической системе со множеством взаимных влияний, а не набору разрозненных практик.
Инна Ширшова: «От проектов — к живой системе»
Открыв сессию, директор программы «Инклюзивная среда» фонда «Вклад в будущее» Инна Ширшова (презентация) предложила смотреть на инклюзию не как на набор разрозненных практик, а как на живую, динамичную систему, где локальные действия запускают цепочки взаимных изменений. Она подчеркнула многоуровневость (микро — семья/человек, мезо — организация/муниципалитет, макро — нормы и законодательство) и проницаемые границы системы, постоянно взаимодействующей с экономикой, культурой и медиа.
Инна обозначила три концептуальные рамки, на которых строится разработанный подход: критическая системная эвристика Ульриха (чтобы вскрывать «слепые зоны» и включать маргинализированные голоса), поведенческие подходы Social & Behavior Change (для учёта мотиваций и барьеров), а также травмо-информированный подход (поскольку «травма» носит системный, а не только индивидуальный характер).
Итог — переход от линейной «теории изменений» к системной оптике с картированием акторов, «деревьями проблем» и диаграммами причинно-следственных связей с обратными петлями (интерактивная модель уже собрана и валидируется с профессиональным сообществом).
Ольга Заводилкина: «Как работают петли обратной связи»
Ольга Заводилкина, эксперт АНО «Эволюция и Филантропия», развернула «внутреннюю механику» модели: усиливающие и балансирующие петли, точки вмешательства и связь трёх уровней изменений — структурного, отношений и ментальных моделей. Чтобы «прочитать» модель, она предложила нарративный разбор на примере школы: готовность института и учителей и ментальные установки встречаются с готовностью ребёнка и семьи; от этого «стыка» зависят специальные условия, успешный опыт и траектория ребёнка — вплоть до решений о ресурсных классах или выпадении из массового образования.
Ключевой тезис — позитивный опыт создаёт положительную обратную связь (готовность растёт), но возможны и «порочные круги», если поддержка не дотягивает до нужного объёма. Отсюда — запрос на чёткие точки приложения усилий и учёт «ёмкости» системы: «сколько изменений школа реально может вместить без поломки» (презентация).
Ольга Евдокимова: «От карт — к живым доказательствам»
Третий спикер сместила фокус к оценке: сравнила классическую Теорию изменений (как «карта маршрута») с системной моделью с автопилотом — постоянный сбор обратной связи, сравнение и коррекция курса «по ходу движения». Вывод: это не конкурирующие, а взаимодополняющие оптики; Теория изменений задаёт гипотезы, системная модель помогает непрерывно их уточнять.
Ольга Евдокимова предложила наполнять «петлевую» модель «живыми доказательствами» — постоянно обновляемой базой знаний под каждый фактор и каждую связь (исследования, практические отчёты, истории семей), а не «застывшими реестрами». Команда уже начала собирать такую таблицу-навигатор: к каждой стрелке — своя ссылка на источники.
Это повышает требования к оценщикам: нужны компетенции системного анализа, работа с ментальными моделями и этикой (простого анкетирования недостаточно). Роль не «меняется», а «расширяется»: больше инструментов и глубже погружение в контекст.
Основные выводы сессии
Инклюзия как система с нелинейной динамикой и обратными связями, а не «чек-лист практик».
Практический инструментариум: карты акторов, петли, точки вмешательства, травмо-информированность.
Повестка на год вперёд: валидировать модель в сообществе и развернуть «живые доказательства».
5-7 августа 2025 прошла V Международная научная конференция «Интеракция. Интеграция.Инклюзия: от рефлексии к действию», организованная НИУ ВШЭ, на которой Благотворительный фонд «Вклад в будущее» совместно с АНО «Эволюция и Филантропия» представили доклады, подготовленные на основе уникальной совместной работы по созданию и развитию инновационного прототипа системного анализа инклюзивной среды.
Инна Ширшова, руководитель направления БФ «Вклад в будущее», на пленарном заседании представила тему «Системный анализ инклюзивной среды: от моделирования к практическим решениям» (презентация). Главная идея — инклюзия не может развиваться точечно и фрагментарно, а требует системного подхода, который объединяет семью, школу, экономику, культуру и политику в единую живую экосистему.
В своем докладе Инна, в частности затронула следующие темы:
Почему нужен системный анализ
Фонд «Вклад в будущее» поставил задачу не просто запускать отдельные проекты, а добиваться системных изменений. Линейные подходы недостаточны — они игнорируют нелинейные связи и неожиданные барьеры.
Системное мышление позволяет:
выявлять ключевые точки влияния,
учитывать обратные связи,
вовлекать разные группы и точки зрения,
соединять «жёсткие» структурные изменения с мягкими культурными трансформациями.
Подходы и инструменты
В основе модели — сочетание критической системной эвристики (CSH), подхода Social and Behaviour Change (SBC) и травмоинформированного подхода.
🔹 CSH помогает сознательно определять границы системы и включать голоса тех, кто часто оказывается «за скобками» — людей с инвалидностью, их семей, малозаметных сообществ. 🔹 SBC фокусируется на изменении поведения и социальных норм, учитывая культурный и политический контекст. 🔹 Травмоинформированный подход акцентирует внимание на том, как неблагоприятный опыт влияет на систему, и как его последствия можно смягчить.
Как создавалась модель
Прототип представляет собой «живой инструмент», который постоянно обновляется благодаря обратной связи. Разработка включает:
картирование акторов,
«деревья проблем»,
диаграммы причинно-следственных связей,
выделение повторяющихся структурных паттернов.
Первичная валидация показала: учёные хотят более точно разобраться с границами системы, практики — упростить «точки входа», а оценщики — сделать доказательную базу постоянно актуальной.
Ключевые методологические вызовы
Размытые и меняющиеся границы системы.
Сложность объединения разных аналитических ракурсов.
Постоянная необходимость обновлять данные и вовлекать пользователей на равных с экспертами.
Признание самоорганизующихся процессов наряду с проектной работой.
Следующие шаги
Фонд намерен создать динамическую базу доказательств, продолжать работу на всех уровнях — от семьи до национальной политики, и приглашает к партнёрству заинтересованные организации, исследователей и сообщества.
Ольга Заводилкина, эксперт АНО «Эволюция и Филантропия», выступила с темой «Доказательность и идеология в социальной политике: системный анализ инклюзивной среды через призму границ и ракурсов» (презентация). Она подчеркнула: инклюзивная среда — это сложная, динамичная система с множеством акторов и взаимосвязей, где ключевым инструментом анализа становятся методы системного мышления: диаграммы причинно-следственных связей (CLD), диаграммы потоков и запасов (SFD)».
Предложенный прототип системы учитывает три уровня изменений:
Структурный (инфраструктура, кадры, ресурсы)
Отношенческий (взаимодействие между семьями, специалистами, обществом)
Ментальные модели (убеждения, установки, культурный контекст)
Особое внимание уделено петлям обратной связи — как усиливающим («всё лучше и лучше» или, наоборот, «всё хуже и хуже»), так и балансирующим (стабилизация, предотвращение ухудшения).
Определение границ системы — один из ключевых вопросов.
3 вопроса для определения границ системы:
Кто смотрит (позиция, опыт)
Куда смотрит ( субьективно видимая часть)
С какой целью смотрит (почему/зачем/для чего надо определить границы)
Отдельный акцент сделан на травмоинформированности — понимании того, что неправильно организованные процессы могут усиливать уязвимость и повышать риск исключённости людей с инвалидностью или ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ).
Критерии доказательности на трех уровнях: структурном, отношенческом и уровне ментальных моделей.
Доклад показал, что развитие инклюзивной среды невозможно без одновременной работы на всех уровнях системы — от законодательства и инфраструктуры до культурных стереотипов. При этом доказательность (привлечение объективных данных и исследований) должна сочетаться с идеологией — ценностным выбором общества в пользу равных возможностей.
Ольга Евдокимова, исполнительный директор АНО «Эволюция и Филантропия», выступила с докладом «Начальный опыт создания инклюзивной экспертной экосистемы: уроки разработки системной модели инклюзивной среды БФ «Вклад в будущее» (презентация).
Авторы проекта убеждены: инклюзивная среда не может быть описана один раз и навсегда. Она постоянно трансформируется под влиянием законодательства, поведения участников и культурных тенденций. Поэтому модель, которую разрабатывает фонд, проходит непрерывную проверку — через диалоги с разными стейкхолдерами, анализ опыта и сбор доказательств.
Особенность подхода — создание системы живых доказательств. Система живых доказательств задумана как динамичная база знаний, регулярно и прозрачно пополняемая и обновляемая всеми вовлечёнными участниками (семьями, практиками, экспертами) на протяжении всего процесса развития программы или модели. Такой «интеллектуальный банк» будет формироваться совместно всеми участниками процесса и остаётся актуальным в любой момент времени.
Еще одна особенность подхода: вместо разовых встреч будет применяться цепочка итераций — диалогов. Семьи, практики, исследователи и бизнес-сообщества выступят равноправными партнёрами в создании и тестировании модели. На встречах будут применяться опросы, визуализация идей в реальном времени, а после — анализ, что реально изменилось на практике. Это поможет сделать сложные теоретические идеи доступными и полезными для конкретных людей — от родителя до государственного чиновника.
Первые три диалога показали:
Важно включать в модель эмоциональные и бытовые аспекты жизни семей; сделать язык модели более простым и близким к опыту благополучателей.
Необходим «перевод» сложных частей модели в прикладные схемы/инструкции; нужны пояснения, глоссарий и дополнительные визуальные форматы. Дополнительные уточнения про границы системы.
Усиливается работа над динамической, итеративной системой обновления и проверки результатов. Модель становится платформой для фиксации, обсуждения и сбора доказательств на постоянной основе.
В результате модель станет не только теоретическим конструктом, но и рабочей площадкой, где опыт всех сторон интегрируется в общий инструментарий изменений.
Вызовы и перспективы. Разработчики честно признают: системный подход воспринимается сложно, а у разных групп — разные интересы, ресурсы и уровень вовлечённости. Но именно сочетание этих ракурсов и открытая экспертная экосистема, по замыслу фонда, должны сделать инклюзивную среду более устойчивой и справедливой. Когда каждый участник не просто высказывается, а видит, как его опыт изменяет систему, инклюзия перестаёт быть лозунгом и становится реальностью.
Елена Лянгузова, руководитель программ поддержки детей и взрослых с особенностями развития и их семей РООРДИ «Дорогою добра» Кировской области, выступила на выступил на тренд-сессии «Вместе с детьми: фронтиры оценки», которая прошла 17 июня 2025. Организаторы мероприятия: АНО «Эволюция и филантропия» и БФ «Абсолют— Помощь». Информационный партнер: Пространство коллективной работы «Точка кипения МГППУ».
Елена рассказала системе внутреннего мониторинга и оценки в 1С, которую фонд выстраивает для поддержки детей и взрослых с особенностями развития и их семей. Она подробно описала, как организация регулярно собирает данные от родителей, самих детей и специалистов: используются анкеты удовлетворённости, визуальные инструменты для самооценки подростков с разными возможностями; как автоматизированная система на базе 1С используется для фиксации количественных и качественных результатов работы. Такой подход позволяет не только отслеживать динамику развития каждого ребёнка, но и помогают принимать управленческие решения при планировании работы (презентация).
В рамках тренд-сессии «Вместе с детьми: фронтиры оценки» по изучению актуальных направлений развития сферы мониторинга и оценки социальных программ была организована специализированная групповая работа представителей организаций паллиативной помощи. Группа провела ранжирование 14 основных трендов и углубленное обсуждение одного из ключевых направлений — «Развитие внутренней оценки и самооценивания», которое заняло 7-е место в их рейтинге.
Приоритеты паллиативного сообщества
Топ-5 трендов группы паллиативной помощи:
Фокус оценки на обучении и развитии практики (28 баллов)
Использование доказательного подхода (25 баллов)
Использование ИКТ и ИИ (19 баллов)
Профессионализация оценки (17 баллов)
Системное мышление и системный подход (17 баллов)
Единственное существенное отличие от общего рейтинга — выход тренда «Фокус оценки на обучении и развитии практики» с 8-го места в общем рейтинге на 1-е место у группы паллиативной помощи.
